1 июля глава Palantir Алекс Карп вышел в эфир CNBC и заявил: компании, которые платят OpenAI и Anthropic за токены, по сути ничего не получают взамен — только отдают свои данные. Он назвал это «wealth tax» — налогом, который бизнес платит просто за право пользоваться моделью.
Не эмоциональный выпад. Хорошо просчитанный питч.
Как это было устроено по дням. История срежиссирована плотнее, чем кажется на первый взгляд. В понедельник, 29 июня, Palantir и Nvidia анонсировали расширенное партнёрство: открытые модели Nemotron интегрируются в изолированную инфраструктуру для американских госагентств и объектов критической инфраструктуры. Во вторник, 30 июня, официальный аккаунт Palantir выложил письменный манифест из девяти пунктов про «ИИ-суверенитет», в котором раскритиковал бизнес-модель «токенмаксинга». В среду, 1 июля, Карп вышел на CNBC — формально обсудить сделку с Nvidia, а по факту произнёс те самые слова про «wealth tax», которые и разлетелись по новостям. Акции Palantir в день анонса выросли на 9%, Nvidia — незначительно просели.
Три отдельных события за три дня. Один и тот же посыл в каждом.
Сторона первая: у Карпа есть на что опереться. Рынок «суверенного ИИ» — инфраструктуры, которую компании и государства держат под собственным контролем, а не арендуют у OpenAI или Anthropic, — по прогнозу Precedence Research может вырасти до 177 млрд долларов к 2035 году, McKinsey оценивает более широкий сегмент суверенного ИИ уже в 600 млрд долларов к 2030-му. И это не абстрактная тема на бумаге: Anthropic весной 2026 года действительно пересобрала тарифы для корпоративных клиентов — плоскую подписку до 200 долларов на пользователя в месяц заменили на модель с базовой платой 20 долларов плюс оплата по факту использования вычислений. По оценке одного из консультантов по лицензированию софта, для части корпоративных клиентов это может утроить расходы. А 4 апреля Anthropic отдельно ограничила использование безлимитных тарифов Pro и Max для сторонних агентных фреймворков — теперь за это нужно платить отдельно, по API-тарифам. Похожая история и в казахстанском IT: один из местных стартапов, использующий несколько LLM параллельно, оценивает свои месячные расходы на токены в 30–40 тысяч долларов.
Сторона вторая: у критики есть слабое место. Ведущие CNBC — Бекки Куик и Эндрю Росс Соркин — прямо спросили Карпа, не звучит ли он «довольно злым». Карп не привёл ни одной независимой статистики по ROI или проценту неудачных внедрений — только собственный прогноз Palantir по свободному денежному потоку в 15–18 млрд долларов. А главное: у него прямой коммерческий интерес в том, чтобы бизнес боялся токенов и переходил на инфраструктуру Palantir–Nvidia, которую он в том же интервью и продавал.
Не независимый эксперт бьёт тревогу. Конкурент продаёт решение проблемы, которую сам же и подсвечивает.
Что происходит на самом деле. Цены на топовые модели действительно растут — причём не только через прямое повышение тарифов, но и через незаметные на первый взгляд изменения условий: перенос части нагрузки с фиксированной подписки на оплату по факту, ограничение того, что раньше входило «бесплатно» в тариф. Одновременно дешевеют модели среднего уровня: китайские разработки и открытые веса вроде Nemotron уже закрывают значительную часть задач, для которых раньше нужна была только самая мощная модель. Рынок реально расслаивается на дорогой «премиум-слой» для сложных задач и дешёвый — для массовых.
Токены дорожают не потому, что их можно продавать дороже. А потому, что альтернатив пока меньше, чем кажется тем, кто их продаёт.
