Скриншот: Алексей Кирдяев
Алексей Кирдяев, продуктовый дизайнер из лондонского финтеха, опросил 21 продуктового специалиста из Центральной Азии и провёл шесть интервью. Главная цифра: последнее слово в вопросах дизайна и продукта остаётся за дизайнером только у троих. Почти половина участников, 10 человек, работают в Казахстане. Результаты и свои комментарии Кирдяев передал raem.kz.
Троим из 21 дают решать самим
На вопрос, кто обычно ставит точку в спорах о дизайне и продукте, шестеро назвали CEO или руководителя бизнеса. Ещё шестеро ответили «зависит от проекта». Продакт-менеджера выбрали трое, дизайнера или дизайн-лида — тоже трое, совместное решение команды на основе данных — двое. Один участник написал: «по умолчанию продакт, но можно эскалировать».
«Меня самого эта цифра зацепила, потому что рядом с ней стоит другая: влияние на продукт дизайнеры в среднем оценили на 4 из 5. Оценок 1 и 2 вообще не было. То есть дизайнер влияет, но финалит кто-то другой», — говорит Кирдяев.
Объяснение он видит в том, на чём держатся решения. Экспертное мнение дизайнера как основание отметили 17 человек из 21, A/B-тесты — 7. «Когда спор идёт „мнение против мнения“, побеждает тот, кто выше по должности. Это логично», — считает он.
В интервью это звучало по-разному. Продуктовый дизайнер B2B-направления крупного банка в Кыргызстане описал жёсткую вертикаль: «Если кому-то сверху что-то не нравится, мы это переделываем». Директор узбекского медтеха выбор между вариантами обычно оставляет команде.
У трети команд нет исследований
Системных исследований пользователей практически нет у 7 участников из 21. Ещё у пяти их в основном делают сами дизайнеры, отдельная команда исследователей есть у четверых. Ни продуктовую аналитику, ни A/B-тесты среди оснований для решений не отметили 7 человек.
К уже поставленной задаче приходят 10 из 21: четверо получают готовое ТЗ, шестеро — сформулированную проблему. Остальные 11 подключаются раньше.
Без бюджета на исследования дизайнеры берут то, что под рукой: примеры конкурентов или три варианта, показанные коллегам. Самый сильный приём Кирдяев услышал от единственного дизайнера узбекского финтеха. Тот полчаса спорит с продактом, а потом с помощью ИИ собирает работающий макет и показывает, почему так не получится. «Спорить с работающим экраном сложнее, чем с мнением», — замечает Кирдяев.
Ещё одна история — из казахстанского банка. Дизайнер-техлид финтех-агентства, которая работает внутри банка, вместе с хэдом дизайна опросила дизайнеров и продактов. Выяснилось, что менеджеры ждали от дизайнеров инициативы, а дизайнеры думали, что им её не дают. Чтобы продакты начали сами приносить аналитику на ревью, понадобилось больше двух лет.
Форму для онлайн-касс пришлось оставить неудобной
Требования регуляторов и законодательство как фактор, который сильнее всего влияет на дизайн, назвали 15 человек из 21. Это больше, чем культурные особенности пользователей (13), платёжные привычки вроде QR и переводов (12) или многоязычие (11). Кирдяев оговаривается: отчасти это перекос выборки. 12 участников работают в финтехе и банках, и 11 из них отметили регуляторику.
Самый наглядный пример — из Казахстана. Единственный дизайнер подрядчика, который делает онлайн-кассы и сервисы фискальных данных, разбил длинную форму на три шага. В разработке выяснилось, что так нельзя: государственные API нужно вызывать в строгой последовательности, а хранить данные между шагами не получится. «Поэтому форма будет вот такая, да, и неудобная», — сказал он.
«Мой вывод: регуляторика — это не помеха, а материал для дизайна. Узнавать о ней надо на старте, а не при передаче в разработку», — говорит Кирдяев.
ИИ ускорил разработчиков, и дизайн стал узким местом
16 участников из 21 отметили, что за последние три года их команды начали активно пользоваться ИИ-инструментами. 15 считают, что в ближайшие два-три года именно ИИ изменит профессию сильнее всего. Отдельного вопроса о том, как часто дизайнеры сами работают с ИИ, в анкете не было.
По рассказам участников, ИИ уже экономит время на текстах, саммари ТЗ, черновиках опросников, переводах и поиске паттернов. С самого старта задачи с ним работает один собеседник, тот же дизайнер из узбекского финтеха. Задачу он сразу отдаёт Claude, тот делает HTML-прототип, а после ревью раскладывает экраны в Figma.
Проблемы тоже есть. ИИ ускорил разработчиков, и часть срочных функций стали выкатывать без дизайна, а макеты доделывать после релиза. Лимиты подписок стали новым ограничением. «Сижу, жду пятичасовой сброс… руки связаны», — рассказал один из собеседников. В одном кыргызстанском банке корпоративный Codex выдали всей компании, а из трёх дизайнеров с ним работает один.
«AI не меняет того, кто принимает решение. Макет можно собрать быстро, но приоритеты всё равно расставляет бизнес», — говорит Кирдяев.
Пять советов дизайнеру, который хочет влиять на продукт
Сам Кирдяев два года работал в Uzum в Ташкенте, сейчас живёт в Лондоне. Из разговоров с коллегами он вынес пять советов.
- До презентации выяснить, кто на самом деле может утвердить или заблокировать решение: директор, продакт, маркетолог со своим исследованием или министерство за спиной директора.
- Спрашивать об ограничениях на старте: какие поля обязательны, кем это установлено, от каких систем зависит сценарий.
- Приносить доказательства, которым доверяет руководитель. Нет бюджета на исследования — показывать конкурентов, варианты, рабочий прототип.
- Проявлять инициативу, даже если кажется, что её не ждут.
- Учиться работать с ИИ самому, на своих задачах.
Как проводился опрос
Анкету на русском языке Кирдяев распространял через Telegram-каналы и LinkedIn, ответы собирал с 8 по 25 августа 2026 года. Ответил 21 человек: 10 из Казахстана, 6 из Узбекистана, 3 из Таджикистана и 2 из Кыргызстана. 15 из них — продуктовые дизайнеры, четверо — дизайн-лиды или хэды дизайна. С 15 по 24 октября он провёл шесть интервью по 30–45 минут: три с участниками из Казахстана, два из Узбекистана, одно из Кыргызстана.
Выборка маленькая и неслучайная. 12 участников из финтеха и банков, 11 работают в компаниях больше тысячи человек. Сам автор предупреждает, что это не срез рынка, сравнивать страны по этим данным нельзя, а своё влияние участники, скорее всего, завышают. Участники анонимны: указаны только роль, отрасль и страна. Один из собеседников — бывший коллега Кирдяева.
А в вашей команде за кем последнее слово?
