В Астане запустили Network School бывшего CTO Coinbase, а Binance собирается перенести в Казахстан часть региональных операций. Страна может получить деньги, технологии и людей. Но за Binance тянется уголовное дело и штраф на $4,3 млрд, а предыдущую площадку Network School закрыли после конфликта с властями Малайзии. Разбираемся, что Казахстан может выиграть — и где начинается риск.
Ещё несколько лет назад идея о том, что основатель Binance будет обсуждать перенос международных финансовых операций в Казахстан, а бывший технический директор Coinbase — строить в Астане технологическое сообщество для предпринимателей со всего мира, звучала бы довольно странно.
Теперь эти события происходят почти одновременно.
В августе Network School начала работу в Астане, а 4 сентября Astana Hub сообщил об официальном запуске проекта. Его основатель Баладжи Шринивасан — бывший CTO Coinbase и бывший генеральный партнёр Andreessen Horowitz.
7 сентября Национальный банк Казахстана подписал меморандум с Binance. Компания намерена создать здесь региональный расчётный хаб и обслуживать через Казахстан клиентов из Центральной Азии, СНГ и Восточной Европы. В официальном сообщении Нацбанк прямо говорит о планах перенести в страну часть региональных операций Binance.
Со стороны всё выглядит прекрасно: известные предприниматели, международные компании, новые инвестиции, инженеры и финтех.
Но биографии и обстоятельства переезда тоже важны.
Основатель Binance Чанпэн Чжао отбыл четыре месяца в американской тюрьме, а его компания заплатила властям США $4,3 млрд. В 2025 году Чжао получил президентское помилование, но признание вины Binance и самой компании от этого не исчезло.
Network School перебралась в Казахстан вскоре после того, как её предыдущую площадку в Малайзии лишили бизнес-лицензии, а план расширения на 500 млн ринггитов — около $120 млн — поставили на паузу.
Так Казахстан действительно становится новым технологическим хабом?
Или вместе с талантами, деньгами и технологиями мы рискуем импортировать чужие проблемы?
Binance хочет обслуживать регион через Казахстан
7 сентября Национальный банк и Binance Investments Co. подписали меморандум о создании регионального расчётного хаба.
Пока это намерение, а не работающая система. Binance ещё предстоит создать в Казахстане отдельную организацию, построить нужную инфраструктуру и получить лицензию платёжной организации первой категории.
Если проект запустится, через казахстанскую структуру будут проводить международные платежи и переводы, включая расчёты по операциям с цифровыми активами клиентов Binance из Центральной Азии, СНГ и Восточной Европы.
Нацбанк формулирует ожидаемый результат прямо: часть региональных операций Binance должна переехать в Казахстан, а значительная часть клиентов региона — обслуживаться через казахстанскую юрисдикцию.
Для страны это потенциально интереснее, чем ещё один офис международной компании.
Вместе с реальными операциями могут прийти специалисты по финансовым технологиям, разработчики, эксперты по безопасности, платежам и комплаенсу. Казахстан получает шанс экспортировать не только нефть или металл, но и цифровые финансовые услуги.
Но здесь появляется Чанпэн Чжао.
Человек рядом с главой Нацбанка четыре месяца провёл в тюрьме
Чанпэн Чжао, известный как CZ, создал Binance в 2017 году. Компания превратилась в крупнейшую криптовалютную биржу мира.
Но этот рост сопровождался сознательным игнорированием финансовых правил.
21 ноября 2023 года Чжао признал вину в США в том, что Binance не создала эффективную систему противодействия отмыванию денег. Сама Binance признала вину по нескольким федеральным обвинениям, включая нарушение Bank Secrecy Act, работу без необходимой регистрации и нарушение санкционного законодательства.
Компания согласилась выплатить $4,316 млрд. По материалам Минюста США, с января 2018-го по май 2022 года Binance провела более $898 млн сделок между американскими пользователями и клиентами, обычно проживавшими в Иране, несмотря на действовавшие санкции.
Следствие пришло к выводу, что руководство Binance сознательно ставило рост и прибыль выше соблюдения закона. Чжао ушёл с должности CEO, заплатил личный штраф и получил четыре месяца тюремного заключения.
В октябре 2025 года президент США помиловал Чжао. Помилование изменило его правовой статус, но не отменило уже установленные факты: и Чжао, и Binance ранее признали вину, а компания выплатила многомиллиардный штраф.
Поэтому называть Чжао мошенником было бы неправильно — такого приговора нет. Но игнорировать прошлое компании, которая теперь хочет обслуживать через Казахстан значительную часть региона, тоже было бы странно.
Особенно когда речь идёт не о конференции, а о платежах и цифровых активах.
Одновременно в Астану переехал бывший CTO Coinbase
Другой герой этой истории — Баладжи Шринивасан.
Он был техническим директором Coinbase, генеральным партнёром Andreessen Horowitz и инвестировал в десятки технологических проектов.
Шринивасан давно продвигает идею Network State: сообщества сначала объединяются в интернете, затем создают общую экономику, физическую инфраструктуру и в перспективе могут добиваться политического признания.
Network School — практический эксперимент вокруг этой идеи. Несмотря на слово School в названии, проект представляет себя прежде всего как частное сообщество с совместным проживанием, коворкингом, обучением, спортом и мероприятиями. На официальном сайте базовое участие начинается от $900 в месяц, отдельные апартаменты — от $3 000.
В Астану приглашают инженеров, основателей стартапов, исследователей, инвесторов, технологические команды и семьи. Казахстанская сторона также обсуждала со Шринивасаном более крупную идею — технологический городок Network City в Бурабае.
Сам Шринивасан объясняет выбор Казахстана сильными инженерами, современной цифровой системой и открытостью страны к технологическому предпринимательству.
Но Астана появилась в этой истории не на пустом месте.
До Казахстана площадку закрыли в Малайзии, а $120 млн поставили на паузу
Предыдущая база Network School работала в малайзийском Forest City с 2024 года.
Летом 2026 года власти начали проверку после обвинений анонимного аккаунта в соцсетях: среди участников якобы находились граждане Израиля, въезд которым в Малайзию запрещён. Иммиграционная служба проверила 266 иностранцев и сообщила, что у всех были действующие документы.
Но этим история не закончилась.
Министерство высшего образования заявило, что Network School не была зарегистрирована как частное высшее учебное заведение. В конце июля местные власти отозвали бизнес-лицензию оператора площадки и предписали остановить работу.
Шринивасан назвал саму проверку ударом по репутации проекта и объявил, что дальнейшие инвестиции в Малайзию приостанавливаются. По его словам, Network School уже вложила в площадку больше 100 млн ринггитов частных средств, а готовившееся расширение оценивалось более чем в 500 млн ринггитов — примерно $118–122 млн в зависимости от курса.
Важно разделять факты. Миграционная проверка не обнаружила нарушений у проверенных иностранцев. Но у оператора возник отдельный вопрос с регистрацией и лицензией, после чего площадку закрыли.
Менее чем через месяц Шринивасан объявил, что Network School снова работает — теперь в Казахстане. Официальный запуск в Астане прошёл при участии Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития, Astana Hub, МФЦА и других государственных структур.
Казахстан явно не случайно оказался новым адресом.
Казахстан сам приглашает таких людей
Иностранные технопредприниматели не внезапно обнаружили Казахстан на карте. Страна сама довольно агрессивно за ними охотится.
25 апреля 2026 года президент подписал указ о переходе к стимулирующей миграционной политике. Государство хочет привлекать иностранных IT-специалистов, предпринимателей, инвесторов и высококвалифицированные кадры, упрощать въезд и переводить процедуры в цифровой формат.
Часть реформ ещё только предстоит реализовать до конца 2026 года. Среди них — новые категории виз, Altyn Visa, единая платформа QazETA, развитие Digital Nomad Residency, e-Residency Invest и совместные программы с международными технологическими компаниями.
Действующая e-Residency уже позволяет иностранцу дистанционно получить цифровой идентификатор и специальный ИИН, а затем подать заявку на банковские и инвестиционные услуги. Но это не автоматический пропуск: каждый банк проводит собственную проверку, а регистрацию компании предлагают только в юрисдикции МФЦА через отдельного партнёра программы. Электронное резидентство не даёт права на въезд, проживание или доступ к обычным государственным услугам.
Astana Hub предлагает зарегистрированным участникам налоговые льготы, возможность нанимать иностранных специалистов без ограничения по количеству и упрощённое оформление рабочих виз сроком до пяти лет.
Предложение миру получается понятным: приезжайте, создавайте компании, привозите команды — часть бюрократии постараются убрать.
Первые сигналы уже заметны. 7 сентября Business Insider выпустил отдельный материал о том, почему Казахстаном заинтересовались известные представители технологической индустрии. Помимо Шринивасана и Чжао, издание упоминает Павла Дурова, венчурного инвестора Тима Дрейпера и бывшего президента Google China Кай-Фу Ли.
Ещё несколько лет назад само появление Казахстана в таком разговоре было бы заметным результатом.
Но теперь начинается более сложная часть.
Казахстану нужны не фамилии. Нужны операции, люди и деньги
Появление известных предпринимателей само по себе почти ничего не даёт экономике.
Можно провести десять международных конференций, сфотографировать министров с миллиардерами и через год обнаружить, что ничего не изменилось.
Ценность появится, если Binance действительно создаст местную компанию, получит лицензию, построит финансовую систему, наймёт людей и перенесёт сюда платежные потоки.
Network School будет полезна, если её участники не только поживут в Астане, но и создадут здесь компании, наймут казахстанцев или вложатся в местные проекты.
Иностранный стартап, который регистрирует компанию в Казахстане, нанимает здесь разработчиков и продаёт продукт миру, — это уже экспорт. Красивый меморандум без команды, налогов и продукта — пока только намерение.
Чем удобнее страна для капитала, тем важнее фильтр на входе
Самая опасная ошибка — решить, что любой известный технологический предприниматель автоматически полезен Казахстану.
Глобальная технологическая индустрия полна людей, которые одновременно создавали огромные компании и регулярно проверяли пределы закона. История Binance — почти учебный пример.
Компания построила работающий продукт и огромный рынок. Одновременно её руководство сознательно игнорировало обязательные требования финансового контроля — это уже не оценка критиков, а содержание признания вины Binance и Чжао.
Поэтому главный вопрос для Казахстана должен звучать не «насколько известный человек к нам приехал?», а «что именно его компания собирается здесь делать и кто будет это контролировать?»
Для финансовой компании особенно важны происхождение средств, проверка клиентов, противодействие отмыванию денег, санкционные ограничения, защита пользователей и реальная ответственность перед казахстанским регулятором.
Для технологических сообществ и стартапов — правила пребывания участников, источники инвестиций, прозрачность бизнеса и соответствие местному законодательству.
Чем проще страна делает вход для иностранного капитала и предпринимателей, тем важнее не путать открытость с отсутствием проверки.
Это не обвинение нынешних партнёров Казахстана. Это риск, который возникает из самой стратегии быстрого привлечения капитала и технологических талантов.
Ещё один риск — Казахстан может стать просто удобным адресом
Есть и менее драматичный сценарий.
Компания регистрируется здесь, получает льготы, проводит несколько мероприятий. Часть международных операций юридически проходит через Казахстан, а разработчики, интеллектуальная собственность, решения и реальные деньги остаются за границей.
На бумаге страна становится технологическим хабом. В реальной экономике эффект оказывается гораздо скромнее.
Поэтому успех нынешней стратегии через несколько лет нужно считать не количеством меморандумов и именами на сцене.
Гораздо важнее другие цифры:
- сколько международных компаний реально перенесли сюда команды;
- сколько казахстанцев они наняли;
- сколько налогов и платежей осталось внутри страны;
- сколько продуктов создали здесь;
- сколько денег казахстанские технологические компании заработали за рубежом;
- сколько иностранных предпринимателей остались строить бизнес после красивого открытия офиса.
Но отказаться от такого шанса было бы ещё страннее
У этой истории легко найти тревожный угол: крипта, миллиардные штрафы, бывший заключённый рядом с руководством Нацбанка и технологическое сообщество, которое после закрытия площадки в одной стране быстро перебралось в другую.
Но из этого не следует, что Казахстану лучше вообще никого не пускать.
Страна не может за несколько лет самостоятельно вырастить сотни предпринимателей мирового уровня, создать глобальные венчурные связи и накопить десятилетия опыта Кремниевой долины. Зато можно попытаться импортировать часть этой среды.
Если вместе с Binance сюда действительно переедут финансовые специалисты и инфраструктура, это компетенции, которые иначе пришлось бы создавать годами.
Если рядом с казахстанскими инженерами физически окажутся предприниматели и инвесторы из других стран, вероятность совместных компаний и инвестиций станет выше.
Если Казахстан первым в регионе создаст понятную среду для международного технологического бизнеса, соседям придётся конкурировать уже с нами.
Это и есть ставка.
Казахстан проводит опасный, но важный эксперимент
Страна одновременно пытается открыть двери людям, деньгам и технологиям — и сохранить достаточно жёсткие правила, чтобы вместе с ними не приехали чужие нарушения.
На этой границе и решится, чем закончится нынешний технологический ажиотаж вокруг Казахстана.
Можно получить региональный финансовый центр, новые компании, инженеров, экспорт и инвестиции.
Можно получить коллекцию международных фамилий без большого экономического эффекта.
А можно получить проблемы предпринимателей, которым стало неудобно работать где-то ещё.
Сам приезд Чанпэна Чжао или Баладжи Шринивасана пока ничего не доказывает.
Гораздо интереснее будет посмотреть через два-три года, что именно осталось в Казахстане после них: фотографии — или компании, деньги, технологии и люди.
