Казахстан предложил создать партнерство в сфере искусственного интеллекта, которое объединит национальные AI-центры стран BRICS+. Участникам хотят открыть доступ к лабораториям и совместным научным проектам, а одним из приоритетов сделать разработку многоязычных моделей.
Инициативу озвучил президент Касым-Жомарт Токаев 13 сентября на саммите «БРИКС плюс» в Нью-Дели. Пока речь идет о концепции: техническая архитектура, источники финансирования и правила трансграничного обмена данными еще не определены.
Что предложил Казахстан
Выступая на пленарном заседании в формате «аутрич» / «БРИКС плюс», Касым-Жомарт Токаев заявил, что искусственный интеллект становится одним из факторов, меняющих не только экономику, но и глобальный баланс сил.
В качестве практического шага он предложил запустить «Партнерство БРИКС плюс в сфере искусственного интеллекта». По сообщению Акорды, предполагается, что новая структура сможет:
- объединить национальные центры искусственного интеллекта;
- предоставить участникам доступ к AI-лабораториям;
- поддерживать совместные научные проекты;
- развивать многоязычные цифровые решения.
Казахстан готов задействовать для такого сотрудничества собственную вычислительную инфраструктуру, национальные AI-площадки и цифровые центры ООН.
Важно, что Казахстан выступает в BRICS в статусе страны-партнера, а не полноправного участника объединения. Этот формат позволяет республике присоединяться к отдельным инициативам и предлагать собственные проекты, не входя в основной состав организации.
Речь не идет об одном общем суперкомпьютере
Формулировку об «объединении AI-центров» не стоит понимать как создание одного гигантского вычислительного комплекса, в который физически перевезут серверы разных государств.
На практике такая система, вероятнее всего, будет представлять собой распределенную сеть. Национальные центры продолжат работать в своих странах, но получат общие механизмы для сотрудничества.
Например, исследовательская группа из Казахстана сможет подать заявку на использование свободных вычислительных мощностей партнера, а ученые из другой страны — присоединиться к проекту казахстанской лаборатории. Государства также смогут проводить совместные конкурсы, обмениваться специалистами и создавать модели для языков, которым крупные международные разработчики уделяют недостаточно внимания.
Подобная архитектура позволяет не передавать все данные в единое хранилище. Информация может оставаться внутри страны, тогда как участники будут обмениваться алгоритмами, результатами исследований или доступом к вычислениям по заранее согласованным правилам.
Однако это лишь один из возможных вариантов реализации. Казахстан пока не представил техническую концепцию партнерства.
Почему странам BRICS+ может понадобиться общая AI-инфраструктура
Современные модели требуют дорогостоящих графических процессоров, дата-центров, больших наборов данных и команд высококвалифицированных специалистов. Самостоятельно развивать все эти направления могут далеко не все государства.
Совместная инфраструктура способна снизить порог входа. Страна, у которой нет собственного крупного вычислительного кластера, сможет участвовать в исследованиях через мощности партнеров. Более развитые технологические экономики, в свою очередь, получат доступ к новым языковым данным, специалистам и отраслевым задачам.
Особенно заметным эффект может быть в научной сфере. Искусственный интеллект уже применяется при поиске новых материалов и лекарств, моделировании климата, анализе спутниковых снимков, прогнозировании урожайности и оптимизации энергосистем.
Такие проекты нередко требуют больших вычислительных ресурсов, но не всегда имеют очевидную коммерческую отдачу. Международная сеть могла бы распределять расходы между участниками и поддерживать исследования, которые отдельной стране было бы трудно профинансировать самостоятельно.
Зачем нужны многоязычные модели
Отдельный пункт казахстанской инициативы — разработка многоязычных решений. Сейчас большинство наиболее мощных AI-систем лучше всего работают с английским и несколькими другими широко представленными в интернете языками.
Для казахского и многих языков Азии, Африки и Латинской Америки существует меньше качественных текстов, размеченных наборов данных и инструментов распознавания речи. Из-за этого модели чаще ошибаются, хуже понимают контекст и не всегда подходят для образования, госуслуг или бизнеса.
Объединение ресурсов BRICS+ могло бы ускорить создание языковых корпусов, систем перевода и локальных моделей. В рамках такого проекта Казахстан мог бы развивать технологии для казахского языка совместно с командами, решающими аналогичные задачи для хинди, арабского, португальского, индонезийского и языков Африки.
Это способно превратить языковое разнообразие стран объединения из технологического ограничения в самостоятельное направление разработок.
При этом предстоит решить вопрос авторских прав и согласия владельцев данных. Для обучения моделей нельзя бесконтрольно собирать книги, публикации СМИ, документы и записи разговоров. Участникам понадобятся единые правила лицензирования и защиты персональной информации.
Что Казахстан может предложить партнерам
Казахстан в последние годы пытается создать собственную инфраструктуру полного цикла — от подготовки специалистов и поддержки стартапов до строительства дата-центров и разработки национальных моделей.
Одной из центральных площадок становится международный центр искусственного интеллекта alem.ai в Астане. По данным Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития, центр объединяет образовательные программы, исследовательские лаборатории, акселерацию стартапов и проекты по внедрению AI в государственное управление.
Площадка рассчитана на ежегодный охват до 10 тысяч человек, включая углубленное обучение пяти тысяч школьников. Стратегия также предусматривает запуск до 100 технологических стартапов в год.
На базе alem.ai создается исследовательский AI-университет, а отдельные этажи центра отведены под лаборатории и офисы международных технологических компаний. Благодаря этому Казахстан может предложить будущему партнерству не только политическую площадку, но и физический центр для образовательных и исследовательских программ.
Другим потенциальным вкладом может стать вычислительная инфраструктура. В стране развиваются национальные облачные мощности и обсуждается создание Data Center Valley — крупного кластера дата-центров, рассчитанного в том числе на AI-нагрузки.
Но наличие серверов само по себе еще не превращает Казахстан в международный вычислительный хаб. Для этого необходимы стабильное энергоснабжение, быстрые международные каналы связи, квалифицированные инженеры и понятные правила работы иностранных исследователей с местной инфраструктурой.
Инициатива Казахстана появилась не на пустом месте
Вопрос о совместном развитии искусственного интеллекта обсуждался в BRICS еще до выступления Токаева.
В июне 2026 года академии наук стран объединения рассматривали проект декларации об использовании AI для науки и устойчивого развития. Участники пришли к предварительному согласию по поводу совместной вычислительной инфраструктуры, общих платформ данных, многоязычных моделей и открытых научных инструментов.
Как сообщало Пресс-информационное бюро правительства Индии, среди обсуждавшихся направлений были обмен исследователями, создание совместных рабочих групп, технологический суверенитет и развитие энергоэффективных дата-центров.
Таким образом, предложение Казахстана во многом продолжает уже сформировавшуюся повестку. Астана фактически предложила превратить обсуждение ученых в постоянно действующее международное партнерство.
На саммите Китай также выступил с близкими инициативами: созданием открытого AI-сообщества BRICS, совместной разработкой больших языковых моделей, запуском обучающих программ и развитием цифровой облачной платформы.
Китайское и казахстанское предложения могут дополнять друг друга. Первое содержит набор конкретных технологических направлений, второе предлагает связать национальные центры и предоставить исследователям доступ к инфраструктуре.
Какие вопросы предстоит решить
Создать международную сеть AI-центров будет сложнее, чем подписать соглашение о сотрудничестве. Перед участниками возникнет сразу несколько чувствительных вопросов.
Первый — доступ к данным. Государственные, медицинские, промышленные и персональные сведения часто запрещено передавать за рубеж. Странам придется определить, какие данные можно использовать совместно и где они должны физически храниться.
Второй — распределение вычислительных ресурсов. Мощности Китая, Индии или России несопоставимы с возможностями небольших стран-партнеров. Без прозрачных квот и механизмов финансирования сеть рискует превратиться в систему, где одни государства предоставляют инфраструктуру, а другие практически не влияют на правила.
Третий — кибербезопасность. Подключение лабораторий к международной платформе увеличивает число потенциальных точек атаки. Потребуются единые требования к защите сетей, проверке пользователей и реагированию на утечки.
Четвертый — интеллектуальная собственность. Необходимо заранее решить, кому принадлежат модели, разработанные несколькими странами, кто сможет продавать созданные на их основе продукты и как будет распределяться прибыль.
Остаются и внешние ограничения: экспортный контроль на передовые чипы, санкционные режимы, несовместимость национального законодательства и зависимость дата-центров от зарубежного оборудования.
Пока это предложение, а не запущенный проект
На момент публикации страны BRICS+ не объявляли о создании единой сети AI-центров. Не названы ее оператор, бюджет, список участников и сроки запуска. Нет также информации о том, где разместят координационный центр и какие вычислительные мощности станут доступны партнерам.
Поэтому говорить о работающей международной платформе пока преждевременно. Следующим практическим шагом могло бы стать создание рабочей группы, которая подготовит техническую архитектуру, правила доступа к лабораториям и пилотные проекты.
Для Казахстана эта инициатива важна не только с точки зрения дипломатии. Если страна сможет стать одним из узлов будущей сети, она получит возможность привлекать исследователей, технологические компании и инвестиции в дата-центры. Казахстанские разработчики, университеты и стартапы, в свою очередь, смогут претендовать на доступ к значительно более крупным вычислительным ресурсам и рынкам.
Но реальная ценность предложения станет понятна только после того, как политическая формулировка превратится в конкретную программу — с финансированием, правилами управления и первыми совместными AI-проектами.
